Автор фото, Mikhail Afanasyev/Facebook
Суд в Абакане приговорил к 5 годам и 6 месяцам колонии создателя местного издания «Новый фокус» Михаила Афанасьева за публикацию об 11 хакасских омоновцах, отказавшихся ехать воевать в Украину. Афанасьев стал первым российским журналистом, осужденным за распространение фейков» о войне «с использованием служебного положения». Вину он не признал.
Журналисту по вменяемой ему статье 207.3 УК РФ о «фейках» про армию «с использованием служебного положения» грозило до 10 лет лишения свободы.
Прокурор настаивал на 6 годах колонии общего режима. Кроме того, обвинение требовало запретить журналисту «размещать материалы в СМИ и интернете» в течение трех лет.
В ходе прений Михаил Афанасьев подчеркнул, что «единственным мотивом публикации было привлечь внимание к застарелым проблемам внутри хакасского ОМОНа», но ни в коем случае не «дискредитировать» бойцов ОМОНа.
«Чтобы спецназовцы моей республики по чьей-то глупости не угодили в беду, последствия которой невозможно будет уже исправить. Как и любому человеку, мне хотелось помочь нашим полицейским избавиться от „болячек их отряда“. Подставить „перо и плечо“ ближним своим, лишенным возможности рассказать о своих проблемах, беспокойствах и тревогах. Это все, чем я мог им помочь», — цитировало Афанасьева издание «Проспект Мира».
Афанасьева задержали через девять дней после публикации материала — 13 апреля 2022 года. Силовики пришли домой к журналисту и изъяли у него компьютеры, средства связи и носители информации. В тот же день обыски прошли в Подмосковье — у учредителя алтайской газеты «Листок» Сергея Михайлова, а также у сотрудника администрации Элисты, который публиковал сообщения о российской армии в своем телеграм-канале.
Суд над журналистом начался со второй попытки — в ноябре 2022 года Абаканский городской суд возвращал дело в прокуратуру для устранения процессуальных нарушений.
«На протяжении 9 месяцев следствие пытается найти способ натянуть сову на глобус и обосновать, почему омоновцы — это военнослужащие российской армии», — отмечал в январе этого года при очередном продлении ареста журналисту правозащитник Павел Чиков*, указывая на несостоятельность предъявляемых Афанасьеву обвинений.
3 марта дело вновь поступило в суд. На данный момент журналист провел в СИЗО уже почти полтора года. Этот срок будет засчитан по формуле «сутки за полтора»
«Преследуя за слово в защиту ближнего в моих статьях, меня словно пытаются приучить к тому, что проявление произвола, самодурства, беззакония, равнодушия, а порой и убийственной глупости разных чиновников — это не моё дело. Нет, это именно моё дело, — сказал Афанасьев, выступая с последним словом перед приговором. — Мне до всего в Хакасии есть дело. Потому что я журналист, и каждый человек мой ближний. Я пришел в журналистику не для того, чтобы отводить глаза от несправедливости».
Автор фото, Mikhail Afanasyev/ Facebook
Если бы Афанасьева судили только как журналиста, ему грозило бы до 5 лет лишения свободы. Но «использование служебного положения» удваивает базовый максимальный срок наказания за «фейки».
Суд признал Афанасьева главным редактором «Нового фокуса», хотя такой должности в издании не было, подтверждали его сотрудники. Афанасьев по документам — журналист, обозреватель и учредитель издания. «Это не означает, что он влиял на публикации — право администрировать сайт и публиковать в нем новости по своему усмотрению было у троих человек», — сказал Би-би-си один из его адвокатов. Без указания на «служебное положение» журналиста и отца пятерых детей преследовали бы по более легкой части статьи и, скорее всего, даже не арестовали бы, добавил он.
После ареста Афанасьева жизнь его семьи превратилась в постоянный стресс, сказала Би-би-си его жена Елена. «Я держусь, потому что у меня дети и нет выбора, надо ими заниматься, их растить и дарить радость. Почти год была у психиатра на учете и принимала антидепрессанты, сейчас мне помогает только психолог. Мужа поддерживаю письмами и передачами. С ужасом жду приговора», — не скрывала она за день до вердикта суда.
Глава центра защиты прав СМИ* Галина Арапова* считает, что обвинение Афанасьева преследовало цель заглушить последнее независимое медиа в Хакасии». «Этот приговор — очередной пример отсутствия правосудия, — сказала она Би-би-си. — Афанасьев ответственный и принципиальный журналист, всегда стоял на стороне людей, страдающих от несправедливости и добивался внимания к их проблемам. Новые цензурные законы теперь применяют к тем, кто осмеливается называть проблему вслух. Мы десятки раз защищали Михаила и будем это делать дальше».
«В арсенале любого журналиста — только слово»
В статье Афанасьева говорилось о том, почему 11 росгвардейцев из Хакасии отказались ехать воевать в Украину. Сам факт отказа не может подвергаться сомнению, так как минимум девять бойцов хакасского ОМОНа были за это уволены и в июле прошлого года обжаловали свое увольнение. Они подали иски в Верховный суд Хакасии о восстановлении на службе.
Афанасьеву вменяли «фейки» о «ненадлежащем обеспечении» личного состава хакасского ОМОН и СОБР довольствием и оружием «перед проведением специальной военной операции», «ненадлежащем исполнении» служебных обязанностей руководством Росгвардией и «аморальном поведении» ОМОН и СОБР. А также — о количестве раненых, погибших, захваченных в плен, об уничтожении колонны ОМОН и СОБР «в ходе совершения марша на территории Украины».
Однако в ходе допроса свидетелей обвинения практически все данные, изложенные в статье, подтвердились, настаивала защита. Не подтвердились только данные о погибших — как выяснилось, на момент публикации материала потерь среди хакасских росгвардейцев, отправившихся на «СВО», не было.
В представленном защитой заключении эксперта-лингвиста Елизаветы Колтуновой подчеркивается, что информация о деятельности бойцов ОМОН в статье Афанасьева выражена не как утверждение, а в форме «убежденного мнения», так как основана на сведениях из открытых источников и свидетельствах участников событий. Как объясняли в суде адвокаты, проверить их утверждения автор материала может не всегда.
Сам Афанасьев в последнем слове также подчеркивал, что журналист не может и не должен быть «идеально компетентен и безупречно точен юридически», когда он излагает освещаемую им историю.
«Журналисты не могут проводить оперативно-розыскные мероприятия, допрашивать под протокол свидетелей событий или происшествий, изымать документы, фото- и видеоматериалы, проводить очные ставки — для того, чтобы позже, в случае необходимости, доказать безупречную юридическую чистоту в своих статьях. В арсенале любого журналиста — только слово», — говорил Афанасьев в суде.
Защита Афанасьева также утверждала, что предъявленное ему обвинение не конкретизировано. «Когда убивают — исследуют труп, когда судят за слова — исследуют слова. Здесь слова не исследованы», — говорили адвокаты. На это же обращал внимание и сам Михаил Афанасьев в самом начале процесса.
«Статья, из-за которой я нахожусь здесь, состоит минимум из 1213 слов, но постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого не содержит ни одной цитаты из этой статьи […] Год назад я написал о том, о чем сейчас знают все, слышат все, понимают все, но говорить боятся», — цитировал выступление Афанасьева в начале процесса «Проспект Мира».
